Неточные совпадения
«Madame la Comtesse, [Графиня,] — Христианские чувства, которые
наполняют ваше
сердце, дают мне, я чувствую, непростительную смелость писать вам.
Он видел только ее ясные, правдивые глаза, испуганные той же радостью любви, которая
наполняла и его
сердце. Глаза эти светились ближе и ближе, ослепляя его своим светом любви. Она остановилась подле самого его, касаясь его. Руки ее поднялись и опустились ему на плечи.
«Уехал! Кончено!» сказала себе Анна, стоя у окна; и в ответ на этот вопрос впечатления мрака при потухшей свече и страшного сна, сливаясь в одно, холодным ужасом
наполнили ее
сердце.
Она болезненно чувствовала прекрасную обособленность сына; грусть, любовь и стеснение
наполняли ее, когда она прижимала мальчика к груди, где
сердце говорило другое, чем язык, привычно отражающий условные формы отношений и помышлений.
Что-то горело в
сердце Алеши, что-то
наполнило его вдруг до боли, слезы восторга рвались из души его… Он простер руки, вскрикнул и проснулся…
Вере становилось тепло в груди, легче на
сердце. Она внутренно вставала на ноги, будто пробуждалась от сна, чувствуя, что в нее льется волнами опять жизнь, что тихо, как друг, стучится мир в душу, что душу эту, как темный, запущенный храм, осветили огнями и
наполнили опять молитвами и надеждами. Могила обращалась в цветник.
Все радости счастливой любви ничто перед ним: оно навсегда
наполняет чистейшим довольством, самою святою гордостью
сердце человека.
Мучительно жить в такие эпохи, но у людей, уже вступивших на арену зрелой деятельности, есть, по крайней мере, то преимущество, что они сохраняют за собой право бороться и погибать. Это право избавит их от душевной пустоты и
наполнит их
сердца сознанием выполненного долга — долга не только перед самим собой, но и перед человечеством.
Будущее детей
наполняло ее
сердце бесконечной тревогой.
Бог нам дает много, а нам-то все мало,
Не можем мы, людие, ничем ся
наполнить!
И ляжем мы в гробы, прижмем руки к
сердцу,
Души наши пойдут по делам своим,
Кости наши пойдут по земле на предание,
Телеса наши пойдут червям на съедение,
А богатство, гордость, слава куда пойдут?
Окно в Шурочкиной спальне было открыто; оно выходило во двор и было не освещено. Со смелостью, которой он сам от себя не ожидал, Ромашов проскользнул в скрипучую калитку, подошел к стене и бросил цветы в окно. Ничто не шелохнулось в комнате. Минуты три Ромашов стоял и ждал, и биение его
сердца наполняло стуком всю улицу. Потом, съежившись, краснея от стыда, он на цыпочках вышел на улицу.
Были минуты, в которые мысль принять яду приходила ей в голову, она хотела себя казнить, чтоб выйти из безвыходного положения; она тем ближе была к отчаянию, что не могла себя ни в чем упрекнуть; были минуты, в которые злоба, ненависть
наполняли и ее
сердце; в одну из таких минут она схватила перо и, сама не давая себе отчета, что делает и для чего, написала, в каком-то торжественном гневе, письмо к Бельтову.
Потому что дело идет не о том только, чтобы
наполнить праздное и скучающее существование, но о том, чтобы освободить это существование от тисков, которыми оно охвачено и которые со всех сторон заграждают путь к
сердцу женщины.
То обстоятельство, что скромная и, по ее мнению, далеко не красивая Наташа сделается графиней и первой дамой в империи, а она, красавица Бахметьева, должна будет, быть может, довольствоваться более чем скромной сравнительно партией,
наполняло ее душу почти ненавистью к самоотверженной, любившей ее от всего своего честного
сердца Наталье Федоровне.
Быть истязуемым и убитым поселянами, мученическою смертью завершить свою службу было бы, казалось ему, гораздо легче и отраднее, чем влачить его никому не нужную безотрадную жизнь, без даже мгновения радости, без проблеска надежды когда-либо успокоить угрызение совести за свое преступление, когда-либо изгнать из
сердца любимый образ отвергнувшей его девушки, все продолжавшей
наполнять и терзать это бедное
сердце.
Последнее, не достигнув еще полудня, целым снопом блестящих лучей вырвалось в зеркальные окна Зимнего дворца и освещало ряд великолепных комнат, выходивших на площадь, среди которой не возвышалась еще, как ныне, грандиозная колонна, так как тот, о которым напоминает она всем истинно русским людям,
наполняя их
сердца благоговением, был жив и царствовал на радость своим подданным и на удивление и поклонение освобожденной им Европы.
Анна Гавриловна, — всегда обыкновенно переезжавшая и жившая с Еспером Иванычем в городе, и видевши, что он почти каждый вечер ездил к князю, — тоже, кажется, разделяла это мнение, и один только ум и высокие качества
сердца удерживали ее в этом случае: с достодолжным смирением она сознала, что не могла же собою
наполнять всю жизнь Еспера Иваныча, что, рано или поздно, он должен был полюбить женщину, равную ему по положению и по воспитанию, — и как некогда принесла ему в жертву свое материнское чувство, так и теперь задушила в себе чувство ревности, и (что бы там на
сердце ни было) по-прежнему была весела, разговорчива и услужлива, хотя впрочем, ей и огорчаться было не от чего…
Он сидел на том же месте, озадаченный, с низко опущенною головой, и странное чувство, — смесь досады и унижения, —
наполнило болью его
сердце. В первый раз еще пришлось ему испытать унижение калеки; в первый раз узнал он, что его физический недостаток может внушать не одно сожаление, но и испуг. Конечно, он не мог отдать себе ясного отчета в угнетавшем его тяжелом чувстве, но оттого, что сознание это было неясно и смутно, оно доставляло не меньше страдания.
Ушли они. Мать встала у окна, сложив руки на груди, и, не мигая, ничего не видя, долго смотрела перед собой, высоко подняв брови, сжала губы и так стиснула челюсти, что скоро почувствовала боль в зубах. В лампе выгорел керосин, огонь, потрескивая, угасал. Она дунула на него и осталась во тьме. Темное облако тоскливого бездумья
наполнило грудь ей, затрудняя биение
сердца. Стояла она долго — устали ноги и глаза. Слышала, как под окном остановилась Марья и пьяным голосом кричала...
Музыка
наполняла комнату все теснее и незаметно для матери будила ее
сердце.
Все это — цвета, блески, звуки и запахи — давило на глаза, вторгалось вместе с дыханием в грудь и
наполняло опустошенное
сердце неподвижной, пестрой мутью унылой боязни.
А вот теперь перед нею сидит ее сын, и то, что говорят его глаза, лицо, слова, — все это задевает за
сердце,
наполняя его чувством гордости за сына, который верно понял жизнь своей матери, говорит ей о ее страданиях, жалеет ее.
На последней неделе поста Ольга говела. Она всегда горячо и страстно веровала, но на этот раз
сердце ее переполнилось. На исповеди и на причастии она не могла сдержать слез. Но облегчили ли ее эти слезы, или, напротив,
наполнили ее
сердце тоскою, — этого она и сама не могла различить. Иногда ей казалось, что она утешена, но через минуту слезы опять закипали в глазах, неудержимой струей текли по щекам, и она бессознательно повторяла слова отца:"Бедная! бедная! бедная!"
Когда обида составляет единственное содержание жизни, когда она преследует человека, не давая ни минуты отдыха, тогда она, без всякой с его стороны преднамеренности, проникает во все закоулки
сердца,
наполняет все помыслы.
Какая-то давно уже им не испытываемая теплота
наполнила его
сердце — ему показалось, что именно это чувство он испытывал только тогда, когда проводил незабвенные, быстро промчавшиеся минуты около его несравненной Марго.
Все, что было им за последнее время пережито и переживаемо, сделало то, что, возвращаясь из квартиры молодых Сиротининых, этого гнездышка безмятежного счастья, Николай Герасимович, повторяем, чувствовал зависть, и это чувство страшною горечью
наполняло его
сердце.
На самом деле, когда княгиня узнала, что она готовится вторично быть матерью, невыразимая радость
наполнила ее
сердце.
Снова величественный образ монархини
наполнил его
сердце, вытеснил оттуда все воспоминания прошлого.
Пусть человек не думает небрежно о добре, говоря в
сердце своем: «нет во мне сил воспринять добро». Как капля за каплей вода
наполняет сосуд, так и мало-помалу, творя доброе, весь наполняется добром человек, стремящийся к благу.
Голова моя кружится; я едва стою на ногах, но радость, беспредельная радость
наполняет мое
сердце.
Казалось, век стоял бы он так за прилавком да торговал бы конфектами и оршадом; между тем как то милое существо смотрит на него из-за двери дружелюбно-насмешливыми глазами, а летнее солнце, пробиваясь сквозь мощную листву растущих перед окнами каштанов,
наполняет всю комнату зеленоватым золотом полуденных лучей, полуденных теней, и
сердце нежится сладкой истомой лени, беспечности и молодости — молодости первоначальной!
И ничего такого, что созидает, укрепляет и утверждает,
наполняя трепетною радостью
сердца всех истинно любящих свое отечество квартальных надзирателей!
Мысль, что ежели подвиг благонамеренности еще не вполне нами совершен, то, во всяком случае, мы находимся на прямом и верном пути к нему,
наполняла наши
сердца восхищением.
Верите ли, что расставания с друзьями, более или менее близкими, до сих пор
наполняют мое
сердце и как-то делают не способным настоящим образом заняться.
Она села в третьем ряду, и когда Гуров взглянул на нее, то
сердце у него сжалось, и он понял ясно, что для него теперь на всем свете нет ближе, дороже и важнее человека; она, затерявшаяся в провинциальной толпе, эта маленькая женщина, ничем не замечательная, с вульгарною лорнеткой в руках,
наполняла теперь всю его жизнь, была его горем, радостью, единственным счастьем, какого он теперь желал для себя; и под звуки плохого оркестра, дрянных обывательских скрипок, он думал о том, как она хороша.
Все провожали его в прихожую и говорили обычные слова так добродушно и просто, что эти слова казались значительными. Он вышел на тихую улицу, точно из бани, чувствуя себя чистым и лёгким, и шёл домой медленно, боясь расплескать из
сердца то приятное, чем
наполнили его в этом бедном доме. И лишь где-то глубоко лежал тяжёлый, едкий осадок...
Сознание своего одиночества в присутствии такого страшного и дерзкого зверя
наполнило мое
сердце страхом.
Любопытство и страх
наполнили мое
сердце.
Но на ряду с этим перспектива разлуки с графом
наполнила ее
сердце такою пустотою, что ей вдруг захотелось остаться в Москве, около него, остаться снова связанною, недвижимою, но остаться во что бы то ни стало.
Полученное эмигрантами и иезуитами еще ранее придворных сфер известие о прибытии чрезвычайного посольства великого магистра мальтийского ордена в Петербург
наполнило радостью
сердце католической партии.
Острая, мучительная жалость и беззаветная любовь
наполнили мое
сердце при виде так незаслуженно обиженной мною подруги.
Но это-то именно и
наполняет мое
сердце каким-то загадочным страхом. По мнению моему, с таким критериумом нельзя жить, потому что он прямо бьет в пустоту. А между тем люди живут. Но не потому ли они живут, что представляют собой особенную породу людей, фасонированных ad hoc [для этой именно цели (лат.)] самою историей, людей, у которых нет иных перспектив, кроме одной: что, может быть, их и не перешибет пополам, как они того всечасно ожидают…
Бесконечная жалость мгновенно
наполнила душу Литвинова. Он взял руку Татьяны и поцеловал ее смиренно, как виноватый;
сердце в ней тихонько сжалось, и не порадовал ее этот поцелуй.
И действительно, его имя, еще грозное в Польше, навело панику на мятежников и
наполнило радостью
сердца боготворивших его солдат. С нетерпением ждали его войска с того момента, как весть о его назначении с быстротою молнии разнеслась по России.
«Вдруг за дверью послышался шорох платья и радостный ужас близости своего счастья сообщился ему… Быстрые-быстрые легкие шаги звучали по паркету. Он видел только те ясные, правдивые глаза, испуганные тою же радостью любви, которая
наполняла и его
сердце».
Не надо думать, однако, чтобы новый помпадур был человек холостой; нет, он был женат и имел детей; но жена его только и делала, что с утра до вечера ела печатные пряники. Это зрелище до такой степени истерзало его, что он с горя чуть-чуть не погрузился в чтение недоимочных реестров. Но и это занятие представляло слишком мало пищи для ума и
сердца, чтобы
наполнить помпадурову жизнь. Он стал ходить в губернское правление и тосковать.
Присутствие любимой женщины в его доме
наполняло его
сердце бесконечным счастьем, смешанным, как это ни странно, с бесконечным страданием.
Быть отцом! — эти два слова
наполнили его
сердце радостным чувством.
Несмотря на усталость, он долго не мог заснуть: как тяжелый свинец, неизъяснимая грусть лежала на его
сердце; все светлые мечты, все радостные надежды, свобода, счастие отечества — все, что
наполняло восторгом его душу, заменилось каким-то мрачным предчувствием.
О, как недостаточен, как бессилен язык человеческий для выражения высоких чувств души, пробудившейся от своего земного усыпления! Сколько жизней можно отдать за одно мгновение небесного, чистого восторга, который
наполнял в сию торжественную минуту
сердца всех русских! Нет, любовь к отечеству не земное чувство! Оно слабый, но верный отголосок непреодолимой любви к тому безвестному отечеству, о котором, не постигая сами тоски своей, мы скорбим и тоскуем почти со дня рождения нашего!